Гензель и Гретель

Мачеха считает. Четыре рта, еды на два. Арифметика простая: дети — лишние. Отец молчит. Не спорит. Берёт Гензеля и Гретель за руки и ведёт в лес. Как увольнение по сокращению — ничего личного, просто цифры не сходятся. Первый раз Гензель хитрее. Набивает карманы белыми камешками, бросает по одному на тропу. Луна встаёт — камни горят, дорога домой видна. Дети возвращаются. Отец рад. Мачеха запирает дверь на ночь. Второй раз — хлебные крошки. Птицы склёвывают всё до последней. Тропа исчезает. Лес смыкается. Три дня они идут. Голодные, маленькие, одни. А потом — запах. Сладкий, тёплый, невозможный посреди чащи. Дом. Стены из хлеба. Крыша из пряников. Окна — чистый сахар. Гензель отламывает кусок крыши. Гретель лижет стекло. Изнутри раздаётся тонкий голос: «Кто грызёт мой домок?» Они отвечают: «Ветер, ветер, это ветер». И продолжают есть. Старуха выходит. Ласковая. Кормит, укладывает в чистые постели. Утром Гензель просыпается в железной клетке. Четыре недели. Каждое утро старуха подходит к прутьям: «Протяни палец, мальчик». Щупает — достаточно ли жирный. Гензель протягивает куриную кость. Старуха полуслепая, не различает. Кость тонкая. Значит, худой. Значит, ещё не пора. Гретель всё это время носит брату еду — и получает одни корки. Её не откармливают. Её оставили для работы. Старуха устаёт ждать. Худой — не худой, сегодня печь затоплена. Говорит Гретель: залезь в печь, проверь, разогрелась ли. Жар дышит из чёрного зева. Гретель чувствует это лицом — как открываешь духовку и отшатываешься. Она говорит: «Не знаю как. Покажи». Старуха наклоняется к печи. Гретель толкает. Одно движение — двумя руками в спину. Захлопывает железную дверцу. Засов. Визг за дверцей. Потом — тишина. Гретель открывает клетку. Они набивают карманы жемчугом и камнями из сундуков ведьмы. Находят дорогу. Переплывают озеро на спине белой утки — по одному, утка маленькая. Дома отец. Мачехи больше нет — умерла, пока дети были в лесу. Никто не объясняет, как и почему. Просто — её нет. Гензель высыпает камни на стол. Гретель стоит рядом. Руки ещё пахнут железным засовом.