Мальчик-с-Пальчик

Семья. Семеро сыновей. Денег нет. Не «денег мало» — денег нет. Хлеб кончился вчера. Мать плачет у печи. Отец говорит тихо, чтобы дети не слышали: завтра уведём их в лес. Младший слышит. Ему с ноготь — буквально, он помещается в сапог. Все считают его дурачком: не говорит, не шумит, смотрит исподлобья. Но пока братья спят, он выходит во двор и набивает карманы белыми камешками. Утром отец ведёт их в чащу. Всё глубже. Всё темнее. Бросает — и уходит. Семеро детей в лесу. Шестеро ревут. Один молча разворачивается и идёт по камешкам обратно. *** Второй раз камешков не будет. Дверь заперта на ночь. Он крошит хлеб — последний кусок, единственный — и сыплет по дороге. Птицы склёвывают всё до крошки. Теперь — по-настоящему. Лес, темнота, никакой дороги назад. И огонёк вдали. Дом. Огромный. Женщина на пороге шепчет: уходите, мой муж ест детей. Но куда уходить? Волки воют, ночь хрустит ветками. Она впускает. Прячет под кровать. Пол дрожит. Людоед входит. Нюхает воздух. «Я чую свежее мясо». Знаешь это ощущение — забился в угол, дышишь в ладони, и кто-то огромный ходит по комнате, и половицы стонут в сантиметре от твоего лица? Может, не людоед. Может, просто взрослый мир, который не рассчитан на твой размер. Комната на собеседовании, где все выше на две головы. Общага в первую ночь. Чужой город, в котором ты — с ноготь. *** Людоед засыпает. Мальчик-с-Пальчик не спит. У людоеда семь дочерей. На головах — золотые короны. У братьев — ночные колпаки. Мальчик встаёт в темноте, снимает колпаки с братьев, надевает короны. Короны — на братьев, колпаки — на дочерей. Людоед просыпается среди ночи. Хочет закончить дело. Трогает головы в темноте — колпаки, колпаки, колпаки... Нет. Короны — не трогать. Колпаки — вот они. Он режет не тех. И это — самое страшное. Не великан. Не зубы. А мальчик, которому семь лет, который стоит в темноте и понимает: если я не сделаю это — умрут мои братья. И делает. Тихо. Точно. Без колебаний. *** Они бегут. Людоед — следом, в семимильных сапогах, каждый шаг — гора перелетает. Засыпает на скале — устал. Мальчик подползает. Стягивает сапоги с ног великана. Натягивает на свои — крошечные, детские. Сапоги сжимаются. Садятся по ноге. Как будто ждали. Один шаг — и лес позади. Второй — и дом. Мать на пороге. Отец на коленях. Хлеб на столе — теперь будет всегда, потому что мальчик в семимильных сапогах устроился королевским курьером, и деньги потекли, и братья сыты, и никто больше никого не уводит в чащу. Самый маленький. Самый тихий. Карманы, полные камешков.