Волк и семеро козлят

Коза уходит. Запирает дверь. Говорит: не открывайте никому. Голос у волка грубый, лапы чёрные — узнаете сразу. Волк приходит через двадцать минут. Голос грубый. Козлята не открывают. Он уходит к мельнику, съедает кусок мела, горло становится мягче. Возвращается — голос тонкий, нежный, почти мамин. Козлята подходят к двери, смотрят в щель — лапы чёрные. Не открывают. Волк идёт к пекарю. Суёт лапы в тесто, потом в муку. Белые. Мягкие. Третий визит. Голос правильный. Лапы правильные. Дверь открывается. Шесть козлят прячутся — под стол, в кровать, в печку, в бочку, в шкаф, под корыто. Волк находит каждого. Одного за другим. Как удаляешь сообщения из чата в три ночи — методично, не пропуская. Седьмой залез в футляр больших часов. Волк не догадался посмотреть туда. Коза возвращается с покупками. Дверь настежь. Мебель перевёрнута. Тишина. Она зовёт по именам — первого, второго, третьего. Из часов отвечает один голос. Волк лежит на лугу. Спит. Живот шевелится — шестеро внутри, живые. Коза говорит седьмому: неси ножницы, иголку, нитку. Вспарывает брюхо спящему — как вскрываешь чужой чемодан на ленте в аэропорту, с ужасом и точным движением. Козлята выпрыгивают. Ни царапины. В живот — камни. Крупные, тяжёлые. Зашивает. Волк просыпается, хочет пить, идёт к колодцу, наклоняется — камни тянут вниз. Бульк. Семеро козлят танцуют вокруг колодца. Мама стоит рядом, ножницы ещё в кармане фартука.