16 комедий

Виола надевает мужской камзол, и всё ломается. Герцог влюблён в Оливию. Оливия влюблена в Виолу, которую считает парнем. Виола влюблена в герцога. Треугольник, где каждая сторона целует не тот угол. А потом из моря выходит Себастьян — настоящий брат-близнец — и Оливия тащит его под венец, не заметив подмены. Никто ничего не заметил. Все счастливы. Это Иллирия. А в Арденнском лесу Розалинда переодета юношей и учит Орландо ухаживать — за ней же. Он пишет стихи на деревьях, ужасные стихи, и она разбирает их с ним лицом к лицу, и он не узнаёт. Потому что влюблённые не видят. Они проецируют. Как отправить другу скриншот переписки с тем, в кого влюблён, и спросить «что он имел в виду?» — а друг и есть тот человек. В Мессине Бенедикт клянётся никогда не жениться. Беатриче клянётся никогда не выйти. Они грызутся при каждой встрече — остро, точно, с наслаждением. Друзья подстраивают: пусть каждый «случайно» услышит, что другой тайно влюблён. Работает мгновенно. Оба сдаются с такой скоростью, что понятно — сопротивлялись только потому, что боялись первыми. А рядом — Шейлок в венецианском суде требует фунт мяса. Буквально. Вырезать из груди Антонио. Контракт подписан, закон на стороне кредитора. Порция переодевается судьёй — опять переодевание, опять никто не узнаёт — и находит лазейку: мясо бери, но ни капли крови, это не в договоре. Зал хохочет. Шейлок уходит ни с чем. И если остановиться на секунду — не смешно вообще. Ему забирают дочь, деньги, веру. Комедия скалится. Просперо на острове поднимает бурю. Калибан ползает по песку и проклинает язык, которому его научили: «Вы научили меня говорить — и польза в том, что я могу проклинать». Ариэль хочет свободы. Миранда видит первого мужчину, кроме отца, и выдыхает: «О дивный новый мир!» Она не знает, что мир не дивный. Просперо знает — и всё равно ломает посох. Шестнадцать раз — лес, остров, чужой город, ночь, путаница, музыка. Шестнадцать раз кто-то надевает чужую одежду и становится кем-то другим — или наконец собой. Близнецы находятся. Пары складываются. Злодеи прощены или изгнаны. Финал — всегда свадьба, часто три за раз. Но вот что цепляет: утро после. Мальволио уходит со сцены с криком «Я отомщу вам всем!» — и никто не слушает, потому что играет музыка. Жак-меланхолик отказывается идти на пир. Фесте, шут, поёт последнюю песню один, когда зал уже пустеет: «Дождь идёт каждый день». Комедия заканчивается — а кто-то остаётся стоять в дверях. Как после вечеринки, когда все разъехались, а ты моешь чужие бокалы на чужой кухне и думаешь: было весело. Было. Почему тогда так тихо.