Шагреневая кожа
Шагреневая кожа
Каждое желание стоит куска жизни. Кусок ослиной кожи в антикварной лавке Парижа. Он исполняет всё. Он же — обратный отсчёт.
Рафаэль де Валантен стоит на мосту через Сену. Ему двадцать девять, он проиграл последний луидор, и единственный план на вечер — река. Вместо реки — лавка старика-антиквара, заваленная от пола до потолка мёртвыми вещами мёртвых эпох. Среди них — клочок шагрени с арабской вязью. Надпись обещает: желай — получишь. Мелкий шрифт: кожа сжимается с каждым желанием. Когда она кончится — кончишься ты. Рафаэль берёт. Дальше — оргия на двести тысяч франков. Устрицы, шампанское, куртизанки, бархатные кресла, чужие тосты за его здоровье. Париж 1820-х умеет сжечь состояние за ночь — примерно как подписка на всё сразу, только без кнопки «отменить». Кожа уменьшается. Рафаэль чувствует это кожей собственной. А потом начинается самое страшное: он перестаёт желать. Не из мудрости — из ужаса. Запирается. Отказывается от еды, от женщин, от воздуха. Жизнь, в которой нельзя хотеть, оказывается хуже смерти на мосту. Федора — женщина, которую он любил до кожи, — так и осталась недоступной. Полина — та, что любила его, — пришла слишком поздно. Кожа лежит в ящике. Она уже с ладонь. С визитную карточку. С ноготь. Рафаэль смотрит на неё и понимает: он не может даже пожелать, чтобы она исчезла.