Франкенштейн, или Современный Прометей

Жёлтые глаза открываются. Восемь футов сшитой плоти делают первый вдох — и Виктор Франкенштейн, гений, мечтавший победить смерть, делает единственное, на что способен: хлопает дверью. Вот так. Ни инструкций, ни имени, ни «доброе утро». Существо учится говорить, подслушивая чужую семью через стену. Читает Мильтона при свете огарка. Просит одного — кого-нибудь, кто не закричит при виде его лица. Получает — камни, вилы, выстрел в плечо. Знакомое чувство: сделать всё правильно и всё равно оказаться не тем. Отправить резюме, выйти на собеседование, получить тишину. Только здесь ставки — трупы на брачном ложе и погоня через арктические льды. Франкенштейн бежит на край земли. Существо идёт следом. Не потому что хочет убить — потому что создатель единственный, кто обязан был остаться. Последняя сцена — корабль, затёртый во льдах. Виктор мёртв. Существо склоняется над телом. Не торжествует. Плачет. А потом уходит в метель — гореть на собственном костре, потому что мир так и не нашёл для него слова кроме «монстр». Двести лет назад восемнадцатилетняя девушка на спор придумала самый точный кошмар: не то, что нас кто-то создаст. А то, что создаст — и бросит.