Белая гвардия
Дом, который не хочет умирать. Киев, 1918. Кремовые шторы, пианино, горячая печь — а за окном меняется власть, и каждый следующий хозяин города хуже предыдущего.
Кремовые шторы задёрнуты. На изразцовой печке — надписи, оставленные ещё в детстве. Елена варит кофе. Николка чистит револьвер. Алексей лежит в тифозном бреду и видит бога, который говорит: все вы у меня одинаковые — и красные, и белые, и мёртвые. А город за окном — как лифт, в котором оборвался трос. Гетман бежит в немецком поезде, спрятанный в бинтах, как раненый. Петлюра входит с конницей. Офицеры, которым вчера раздали винтовки, сегодня узнают, что защищать некого — командование растворилось, как сахар в кипятке. Най-Турс, единственный, кто ещё командует, срывает с юнкеров погоны: «Бегите, мальчики». Через минуту его убьют. Знакомое чувство — когда всё, во что верил, оказывается декорацией. Когда институции, которые казались вечными, складываются за ночь. Когда единственное, что остаётся, — квартира, где тебя ждут. Турбины держатся за свой дом, как за плот. Печка топится. Часы бьют. Кто-то должен вернуться — и кто-то не вернётся. Последняя сцена: ночь, мороз, звёзды над Киевом. Город спит под новой властью, которая тоже временная. Красный Марс висит над Днепром — равнодушный, как всё, что будет после нас.
