Легкое дыхание

Кладбище. Зима. Свежий дубовый крест, а в медальоне — лицо, от которого невозможно отвести взгляд. Глаза смеются. Глаза будут смеяться всегда, потому что фарфор не стареет. А теперь — перемотка назад, но не по порядку, а как вспышки: гимназия, натёртые паркеты, визг на переменах. Оля бежит по коридору — за ней не угнаться ни подругам, ни взрослым, ни правилам. Пятнадцать, шестнадцать — она расцветает так стремительно, что начальница вызывает её к себе, чтобы поговорить о приличиях. А Оля садится в кресло с той лёгкостью, с какой садилась бы только взрослая женщина, и отвечает спокойно: я женщина. Виноват — папин друг. Дневник. Одна страница. Летний вечер, пятьдесят шестой год, в точности — дата, запах одеколона, звук шагов. Достаточно, чтобы мир перевернулся. Страница закрывается — и больше к ней никто не возвращается. Вокзал. Казачий офицер. Выстрел. И вот что остаётся: классная дама — маленькая женщина в чёрных лайковых перчатках — приходит на могилу каждое воскресенье. Сидит, смотрит на крест. Она живёт ради этих визитов. У неё нет ни мужа, ни цели, ни лёгкого дыхания — она живёт чужой смертью, потому что чужая жизнь была ярче её собственной. Знакомое: подписаться на аккаунт человека, которого больше нет. Сторис закончились, а ты листаешь хайлайты — и не можешь объяснить зачем. Оля когда-то прочитала в старой книге, что нужно женщине, чтобы быть красивой. Лёгкое дыхание. «А ведь оно у меня есть». Холодный ветер. Кладбище. Дыхание рассеивается в сером воздухе — и его больше нет нигде, кроме этого ветра.