Жираф
Жираф
Лекарство от серого дня. Кто-то плачет, а кто-то начинает говорить про жирафа на берегу озера Чад — и серость трескается.
Кто-то рядом плачет. Глаза мокрые, руки холодные, за окном — ничего. И тогда голос начинает: далеко-далеко, на озере Чад, бродит жираф. Изысканный. Шкура — как цветные паруса. Бег — плавнее птичьего полёта. Мраморный грот. Запах трав, которых не бывает. Это не география. Это заговор. Ритуал. Человек произносит слова — «жираф», «Чад», «чёрная дева» — как будто накладывает на чужую боль золотую фольгу. Сейчас бы так: два часа ночи, лента прокручена до дна, завтра дедлайн, в груди — свинец. И кто-то присылает голосовое. Не «держись». Не «всё будет ок». А просто — про жирафа. Про то, как он стоит на закате и весь мир пахнет иначе. Но тот, кто плачет, не верит. Слишком сыро здесь, слишком тесно. Туман и дождь. И голос знает это — и всё равно говорит. Говорит снова. Потому что жираф существует.