Пять недель на воздушном шаре

Дик Кеннеди не хочет лететь. Он охотник, он верит ружью, лошади и твёрдой земле. Он написал Фергюссону двенадцать писем с аргументами против. Фергюссон не ответил ни на одно. Кеннеди оказывается в корзине «Виктории» — потому что не полететь с другом, который точно убьётся, хуже, чем полететь и убиться вместе. Джо — слуга, повар, балласт, талисман. Человек, который падает из корзины, теряется в пустыне, попадает в плен к кочевникам, чудом выживает — и, когда его подбирают обратно, первым делом спрашивает, не нужно ли подать обед. Он не храбрый. Он просто не успевает испугаться. А Фергюссон — тот, кто придумал всё. Двойная оболочка, горелка, которая расширяет водород внутри внутреннего баллона, — никакого сброса газа, никакого балласта по мелочам. Чистая инженерия. Лондонское Королевское географическое общество аплодировало. Лондонские газеты смеялись. Фергюссон не слышал ни тех, ни других — он уже считал маршрут. Занзибар — старт. Под ними — Африка, которую европейцы знают по белым пятнам на карте. Озеро, которое никто из живых картографов не видел сверху. Истоки Нила — загадка, за которую люди умирали десятилетиями, пешком, от малярии, от жажды, от стрелы в спину. Фергюссон пролетает над ними за полдня. Ветер — его дорога. Нет ветра — нет дороги. Стервятники атакуют оболочку. Когти рвут шёлк, газ сочится, «Виктория» теряет высоту над территорией, где белого человека убьют раньше, чем он скажет «здравствуйте». Фергюссон латает дыру на лету. Руки трясутся. Шов держит. Пустыня. Вода кончилась два дня назад. Горелка жрёт последние запасы. Внизу — Сахара, ровная, белая, бесконечная, без единого ориентира, и ты понимаешь, что значит «нет посадочной полосы»: если они сядут, они не взлетят, и их найдут через сто лет — высушенных, как гербарий. Кеннеди бредит. Джо предлагает выпрыгнуть, чтобы облегчить шар. Он не шутит. Есть момент: «Виктория» зависает над стадом слонов, и Кеннеди стреляет сверху — не ради трофея, ради мяса, — и промахивается, потому что с высоты двухсот метров слон выглядит как точка, а ружьё рассчитано на пятьдесят шагов. Он охотник, лучший стрелок в Шотландии, и он промахивается. Корзина — не земля. Всё, что ты умеешь, здесь не работает. Племена внизу принимают шар за бога, за демона, за луну, которая упала. Копья летят вверх и не долетают. Мушкетные пули долетают. Одна пробивает корзину в сантиметре от головы Джо. Последний участок — гонка. Газа на час. Ветер встречный. Река Сенегал — граница, за которой французский форт, люди, вода, жизнь — видна, но «Виктория» снижается быстрее, чем летит вперёд. Фергюссон выбрасывает всё. Ружья, припасы, якорь, куски корзины. Шар дёргается вверх на метр и снова падает. Как тянуть зарплату до конца месяца, отрезая по куску — подписку, кофе, обед, — и каждый раз хватает ещё на день, но горизонт не ближе. Корзина касается воды. Течение тащит их к порогам. Фергюссон бросает якорь. Верёвка натягивается. Держит.