Евгения Гранде

Дом Гранде в Сомюре — серый, сырой, с покосившейся лестницей, где каждая ступенька стонет. Внутри — холод, огарок единственной свечи и старик, который каждую ночь гладит золото. Феликс Гранде — бывший бочар, нынешний миллионер — выдаёт домашним кусок сахара по граммам. Сахар. По граммам. При состоянии, которое могло бы купить пол-Сомюра. Жена кроит из одного куска ткани, пока ткань не превращается в нитки. Служанка Нанон, огромная, преданная, получает жалованье раз в год и считает это щедростью. Дом — не дом, а сейф с людьми внутри. И вот в этот сейф однажды вечером входит Шарль. Кузен из Парижа. Лаковые ботинки, золотой несессер, надушенные перчатки. Он понятия не имеет, что его отец только что застрелился, оставив долги, и что дядя Феликс получил письмо об этом раньше, чем Шарль — завтрак. Евгения видит Шарля — и всё. Двадцать три года в каменном доме без единого события, и вдруг — живой человек, который пахнет не плесенью. Она отдаёт ему всё своё золото. Буквально: шесть тысяч франков в луидорах — именинные подарки, которые отец дарил и тут же забирал обратно, а она копила в бархатном мешочке. Для Евгении это — единственный поступок в жизни. Для Шарля — дорожные расходы до Вест-Индии. Шарль уезжает. Обещает вернуться. Оставляет золотой несессер на хранение — материнский портрет внутри. А дальше — война. Не с Шарлем. С отцом. Гранде обнаруживает пустой мешочек и превращается в то, чем был всегда: в механизм. Запирает дочь в комнате. Хлеб и вода. Жена болеет — не от простуды, от страха. Нотариус Крюшо и банкир Де Грассен кружат вокруг дома, как мухи: кто женит сына на наследнице — тот выиграл Сомюр. Весь город — одна долгая ставка на чужое завещание. Знакомое ощущение: когда съёмная квартира, в которой экономят на отоплении, стоит в пересчёте на метр больше, чем особняк, — и дело не в деньгах, а в том, что кто-то решил, что холод воспитывает. Гранде умирает. Последний жест — хватает позолоченное распятие, которое священник подносит к губам. Золото. До последней секунды — золото. Евгения наследует миллионы. Ждёт Шарля. Семь лет. Письма не приходят. А когда Шарль наконец появляется — загорелый, разбогатевший на работорговле в колониях — он женится на уродливой дочери маркиза. Титул дороже обещания. Золотой несессер он просит вернуть. Евгения возвращает — заменив золото на точную копию. Материнский портрет оставляет себе. Она выходит за Крюшо. Не по любви — по безразличию. Крюшо умирает. Она остаётся одна в том же доме, с теми же стенами, с тем же огарком свечи. Миллионы лежат мёртвым грузом. Нанон, постаревшая, ходит по скрипучей лестнице. Бархатный мешочек давно пуст.