Отец Горио

Пансион вдовы Воке на улице Нёв-Сент-Женевьев пахнет щами, плесенью и чужим несчастьем. За общим столом — семь человек, которых Париж пережевал и не проглотил. Среди них — старик Горио, бывший вермишельщик, бывший богач. Бывший отец. Его дочери — графиня де Ресто и баронесса де Нусинген — живут в особняках, носят бриллианты, дают балы. Горио живёт в комнате на верхнем этаже, где потолок давит на голову. Он переплавил серебряные ложки, чтобы оплатить долг Дельфины. Продал последнюю ренту, чтобы Анастази не опозорилась перед любовником. Каждый раз, когда карета останавливается у пансиона, он вскакивает, как собака. Карета всегда проезжает мимо. А рядом — двадцатилетний Эжен де Растиньяк, провинциал, который приехал в Париж учиться на юриста. Он быстро понимает: диплом ничего не стоит. Стоит — приглашение на ужин, стоит — нужная фамилия, стоит — любовница с деньгами. Он выбирает Дельфину, дочь Горио. Не потому что любит — потому что она открывает двери. Знакомое чувство: когда нужные контакты важнее правильных поступков, когда LinkedIn-рефлекс срабатывает раньше совести. И есть ещё Вотрен — беглый каторжник под чужим именем, человек, который говорит Растиньяку правду так спокойно, что от неё тошнит. «Законы — паутина, сквозь которую пролезают большие мухи.» Вотрен предлагает сделку: убийство в обмен на наследство. Чистая математика. Растиньяк отказывается — но не потому что это мерзко. Потому что нашёл путь поудобнее. Горио умирает в пансионе Воке. Агония длится дни. Он зовёт дочерей. Он кричит их имена в потолок. Анастази — на балу. Дельфина — одевается на бал. Они присылают пустые кареты. На похороны приходят двое студентов и два наёмных плакальщика. Растиньяк стоит на кладбище Пер-Лашез. Внизу — Париж, золотой, вечерний, равнодушный. Он смотрит на город. Город не отвечает. «А теперь — между нами.»