Незнакомка

Пыльные переулки за Петербургом. Дачный ресторан, где над пылью и канавами — весенний тлетворный дух. Пьяные кричат, детский плач, скрип уключин на озере, женский визг. Луна — бессмысленный кривой диск. И ты сидишь один, стакан вина, и в стакане — отражение чего-то, чему нет названия. Каждый вечер. В назначенный час. Одна и та же фигура в тёмной вуали проходит между столиков — медленно, как будто воздух гуще для неё одной. Шелка, стянутые туманами. Шляпа с траурными перьями. Кольца на узкой руке. Духи — тяжёлые, старинные. Она садится у окна. Одна. И никто, кроме тебя, кажется, её не видит. Это тот момент — два часа ночи, бар закрывается, и в дверях появляется кто-то, от кого весь мусор вечера — пролитое пиво, чужие разговоры, уведомления на экране — вдруг становится фоном. Расфокусом. А в фокусе — только силуэт, и запах, и очарование, которое может быть галлюцинацией. Глаза — синие, бездонные. Берег очарованный. Очарованная даль. Ты смотришь в них — и видишь не женщину, а дверь. Куда? Непонятно. Но здесь — канавы, пьяницы и кривая луна, а там — что-то, от чего сердце сжимается так, будто вспомнил место, где никогда не был. И вот ты один. Вино качается в стакане. Ты пьян. Ты знаешь, что пьян. Но — «Я знаю: истина в вине». И чудовище с глазами кролика смотрит на тебя со дна стакана. И ключ — тот самый, единственный — у тебя в руке. Она уходит. Или не приходила. Туман смыкается. Пьяницы орут «In vino veritas!» А перья на шляпе — чёрные, траурные — качаются в воздухе ещё секунду после того, как её уже нет.