Россия
Россия
Нищая, грязная — и невозможно отвернуться. Спицы расписные, расхлябанные колеи, платок до бровей. И что-то в этом разоре — от чего горло перехватывает.
Три серые избы. Колея, в которой тонет колесо. Ветер треплет жёлтую траву — и всё. Вот вся она. Нищая. Некрасивая. С узорным рукавом до локтя и тоской до горизонта. Не мать. Не держава. Не идея. Женщина с платком, которая отдаст последнее первому проходимцу — и не заплачет. Мелькнёт мгновенный взгляд из-под платка — и дальше, в серую даль, по размытой дороге, где песни ямщика звучат как похоронные, а похоронные — как колыбельные. Это когда едешь на электричке мимо Тулы или Рязани — или просто листаешь карту в телефоне, и за кольцевой начинается что-то бескрайнее, покосившееся, в бурьяне до окон, с вывеской «Продукты» на единственном магазине — и тебя накрывает. Не жалость. Не стыд. Что-то третье, для чего нет слова. 2026-й, а колея та же, и платок тот же, и горло перехватывает так же. Невозможная, непутёвая, обобранная до нитки — а крест свой несёт. И не бросит. И ты не бросишь. Не потому что должен. А потому что спицы расписные мелькают в дорожной пыли — и ты смотришь, смотришь, не можешь оторваться. Дорога не кончается. Колёса вязнут. Песня тянется.