Сказки Салтыкова-Щедрина

Карась верит в добро. Искренне, горячо, с аргументами. Он произносит слово «справедливость» — и щука от удивления разевает пасть. Не от восторга. От рефлекса. Карась успевает договорить. Щука успевает проглотить. Премудрый пескарь рассчитал всё. Нору — поуже, чтобы щука не пролезла. Распорядок — построже: не высовываться, не знакомиться, не жить. Сто лет в норе. Ни друзей, ни детей, ни одного дня, который стоило бы вспомнить. Умирает — и никто не замечает. Даже щука не приходит. Он не стоил охоты. Знакомо? Съёмная однушка, доставка до двери, сериал на паузе, уведомления выключены. Нора стала удобнее, но принцип тот же: дрожал, дрожал — и помер. Вяленая вобла ходит по рыбьему царству и учит: не рассуждать, не увлекаться, не сметь. У неё вынуты внутренности — и это её главный аргумент. Без внутренностей спокойнее. Без мыслей — безопаснее. Её слушают. Ей аплодируют. Она — лучший спикер сезона. Дикий помещик мечтает избавиться от мужиков. Воняют, просят, мешают. Бог слышит — мужики исчезают. Через месяц помещик обрастает шерстью, ходит на четвереньках и охотится на зайцев голыми руками. Без людей, которых он презирал, он не человек. Буквально. Медведь приходит на воеводство. Первый — рвёт, второй — дерёт, третий решает не трогать никого и просто спит в берлоге. Результат одинаковый: лес живёт своей жизнью, воевода не нужен. Но должность остаётся. Должность всегда остаётся. Орёл-меценат заводит при дворе науку и искусство. Соловей поёт, сова считает, дятел стучит. Через неделю орёл скучает. Через две — злится. Через три — разгоняет академию когтями. Просвещение кончается там, где начинается клюв. Все персонажи — рыбы, звери, птицы. Ни одного человека. И ни одной страницы, где бы речь шла не о людях.