Ионыч

Туркины — лучшая семья в городе С. Мать пишет романы и читает гостям вслух. Отец шутит одни и те же шутки. Дочь Котик бьёт по клавишам так, будто хочет выбить из рояля признание, что она талантлива. Гости аплодируют. Каждый раз. Годами. Один и тот же вечер, одни и те же бутерброды, одна и та же фраза лакея: «Умри, несчастная!» — и все смеются, потому что так положено. Старцев приходит к ним впервые — и ему нравится. Правда нравится. Он молод, он ходит пешком из Дялижа, он влюблён в Котика, он назначает свидание на кладбище ночью — и идёт. Стоит среди крестов, один, в темноте, ждёт женщину, которая не придёт. Луна, мёртвые плиты, тишина такая, что слышно, как внутри что-то ломается. Она не пришла. Это была шутка. Он делает предложение — она отказывает. Говорит: мне нужна Москва, консерватория, настоящая жизнь. Он стоит с отказом в руках и думает: ну и ладно. И вот это «ну и ладно» — точка, после которой всё. Четыре года. Он больше не ходит пешком — пара лошадей, потом тройка с бубенцами. Больше не поёт. Больше не читает. Пополнел. Обрюзг. Принимает больных, считает купюры по вечерам, покупает дома. Когда ему говорят «Туркины», он отвечает: «Это которые дочь на фортепьянах играет?» — и голос у него такой, будто вспоминает адрес магазина, в котором давно не был. Котик возвращается. Москва не случилась. Консерватория не случилась. Она изменилась — похудела, побледнела, стала проще, честнее. Смотрит на Старцева и видит в нём то, чего не видела раньше. Говорит: вы — лучшее, что было в этом городе. Он сидит напротив, жуёт ужин, думает про дома, про проценты, про то, что пора ехать. Внутри — ничего. Даже не пусто — просто ничего. Как комната, из которой вынесли мебель так давно, что забыли, что она там стояла. Она ждёт. Он уезжает. Знакомая вещь — когда открываешь старые фотографии и не узнаёшь себя. Не лицо — выражение. Что-то было в глазах, что-то горело, и ты точно помнишь, что горело, но не помнишь — что именно. И в какой момент погасло. Просто однажды стало удобнее сидеть, чем идти. Туркины всё те же. Мать читает роман. Отец шутит. Лакей говорит: «Умри, несчастная!» Гости смеются. Старцев проезжает мимо в коляске. Тройка с бубенцами. Огромный, красный, задыхающийся. Местные зовут его Ионыч. Он не оборачивается.