Скучная история

Три часа ночи. Профессор лежит в темноте, слушает, как жена дышит за стенкой, и перебирает свою жизнь, как чужую картотеку. Тридцать лет лекций. Имя, которое знает каждый студент-медик в стране. Ордена. Знакомства с Пироговым, Кавелиным, Некрасовым — настоящие, не выдуманные. Всё это было. И всё это сейчас, в три часа ночи, не весит ничего. Ноль на весах. Катя — приёмная дочь, когда-то весёлая, когда-то хотевшая в актрисы. Театр её сжевал и выплюнул. Ребёнок умер. Любовник бросил. Теперь она приходит каждый день, садится напротив и молчит. Или говорит: «Мне невыносимо. Скажите, что мне делать». И он — профессор, светило, человек, к чьим словам тридцать лет прислушивалась аудитория на триста мест — не может сказать ни слова. Не потому что не знает. А потому что внутри, где должен быть ответ, пусто. Как в лекционном зале в июле. Жена раздражает. Дочь раздражает. Дочь собирается замуж за ничтожество — ему всё равно. Нет, не всё равно — он знает, что должно быть не всё равно, и от этого знания ещё хуже. Обед: суп, жаркое, разговоры о деньгах. Он сидит, жуёт и думает: когда эти люди стали чужими? Или они всегда были чужими, просто раньше хватало работы, чтобы не замечать? На лекции — привычный жест, привычная интонация, тридцатилетний автопилот. Студенты смеются, когда положено. Он видит себя со стороны: старик, которого слушают по инерции. Диагноз он знает — врач всё-таки. Осталось немного. И это «немного» не пугает. Пугает, что не пугает. Знакомое ощущение — когда открываешь LinkedIn, смотришь на собственный профиль и не узнаёшь человека. Все достижения на месте. Все строчки заполнены. А ощущение, будто это резюме кого-то другого. Харьков. Гостиница. Катя приезжает ночью, стучит в дверь. Последний раз спрашивает: что мне делать? Как жить? Он берёт её за руки. Молчит. Она уходит. Дождь за окном. Пустой номер. Пустой человек. Завтрак, за который некому сесть.